Украинские герои-медики. Герои в белых халатах!


Страница-1








Полковник милиции, военный врач Всеволод Стеблюк рассказал, как выжил в котле под Иловайском

47-летний киевлянин Всеволод Стеблюк — человек-легенда. Во времена Майдана он, полковник милиции, доктор меднаук, профессор спасал жизни активистов в Михайловском соборе. По окончании революции чести помогал нашим военным в аннексированном Крыму. Не смог сидеть сложа руки и когда началась АТО. Ровно неделю назад Всеволод Стеблюк вышел из окружения под Иловайском. Нам удалось поговорить с чудом выжившим в адском котле медиком.

«В ИЛОВАЙСК НАС ОТПРАВИЛИ НА СУТКИ»
Смотреть темы раздела:

«Как только узнал, что министерство решило создать добровольческий батальон «Миротворец», сразу же написал рапорт, — вспоминает Стеблюк. — А что мне терять? Мне 47, есть двое взрослых детей, внук. А родителей, в случае чего, брат досмотрит — нечего бояться. Я был очень кстати в нашем батальоне — анестезиолог-реаниматолог. Мы въехали в Славянск 12 июля. Но в этот день, как я считаю, война в мою жизнь еще не пришла. Нам разрешили занять одно из местных общежитий. Периодически привозили раненых с блокпостов и после зачисток, но ребята все были нетяжелые — и с ними практически не было хлопот. Тогда и я принимал участие в боевых действиях — выезжал на задания с бойцами из нашего батальона. И так полтора месяца. А потом за один день все в корне поменялось.
24 августа настоящая война пришла в мою жизнь. На День независимости мы получили команду выдвигаться в Иловайск. Сказали, что на один день, мол, надо будет сделать зачистку или прикрыть тыл. Мы уехали налегке: взяли с собой один хирургический наборчик, бросили укладки противошоковые да пару рюкзаков с перевязкой. Приехали в Иловайск. Встретили батальон «Донбасс», зашли впереди него. Тогда нам посчастливилось занять стратегически важный объект — железнодорожное депо. Обнаружили, что там есть бомбоубежище. Там прятались 47 гражданских из Иловайска. А среди них — куча больных: то ребенок с конъюнктивитом, то взрослые с осколочными. Решили, что тут довольно тихо, мы же на сутки только, и принялись их всех лечить: кормили сухпайками, штопали, перевязывали, прокапывали. Так прошел день, а потом понеслось.
Нас накрывали из установок «Град», из минометов, пулеметов, были и автоматные очереди. Стреляли чеченцы, небольшие группы террористов и организованные группы боевиков ДНР. Тактика у них, кстати, препаршивая. Вот знают, в какой мы приблизительно стороне, и начинают гасить. Не попадают. Ждут, когда наши ответят. Оп, ответили, прицелились — вроде попали. И так постоянно.
Комбат нашего батальона «Миротворец» — профессиональный военный и просто классный мужик. Он всегда говорил: «Главное — сохранить жизни солдат, а с остальным разберемся». Вот и тогда, под Иловайском, тактику решили не менять: главное — выжить. Но не у всех вышло. Я хорошо помню первого раненого, который к нам попал. Солдат держал оборону в одном из зданий, туда залетела мина — и ему сильно повредило руку. Его раздробленный палец мы собирали под паровозом. А потом пошел конвейер.
Нас не прекращали бомбить. Меня между обстрелами постоянно донимали мысли. Думал, что жил неправильно, что недостаточно ценил жену, а она ведь, моя Леночка, лучшая женщина на свете. Я так хотел позвонить ей, написать. Но нам сказали, что идем на сутки, так что никто с собой не брал зарядку от мобильного. Да и заряжаться особо негде было — не было света. Я выключал телефон и берег пару процентов заряда на важный звонок или SMS.

ОСВЯТИЛИ МАШИНУ
Торжественно встречали героя-медика из зоны АТО в Михайловском Соборе
29 августа нам с такой же легкостью, как был отдан приказ сверху заходить в Иловайск, дали приказ выстраиваться в колонну и покидать городок. Уверили, что организовали зеленый коридор и мы сможем безопасно выехать. Я ехал на транспортере 1986 года выпуска. Машинку по имени Жужа мне подарили друзья. Перед АТО Жужу освятили в Михайловском соборе в Киеве. Батюшка тогда сказал мне: «Жужу освятил крепко. Она все выдержит».
Откуда первыми по нашей колонне стали стрелять, я уже и не вспомню. Пули свистели, пролетали прямо перед моим носом. Поскольку Жужа — машина открытая, я старался ехать, прикрываясь какой-то крупной техникой. У меня на тот момент уже были раненые, и я отвечал не только за свою жизнь. Справа от меня ехал БМП. Потом — вспышка, доля секунды, пыль, и… Надо мной пролетает башня от БМП, вокруг падают разорванные куски тела. Сбавлять ход нельзя, иначе погибнем. Всюду кровь. Я вжался в сидение, потом смотрю: потерял раненого. Не мог бросить — вернулись, подобрали. Едем дальше. Потом вижу: спереди КамАЗ. Хотел за ним спрятаться, не доехал пару метров, как и в него угодил реактивный снаряд. Жужу накрыло взрывной волной. Я и раненые разлетелись в разные стороны.




Мы лежали на окровавленной земле и ждали свою смерть. Потом все немного стихло, но было слышно, как наших добивают одиночными выстрелами. Я сотни раз осваивал тактическую медицину на полигоне. Передавал свои знания другим. Но там в котле было совсем другое. Вот ползешь ты, прижимаясь лицом к земле, перевязываешь в такой позе раненого, а он, тяжелый совсем, говорит: «Док, только не бросайте. Умоляю, не оставляйте меня здесь». А я молчу. Понимаю: всех мне не унести, придется, наверное, бросить.
С тех пор едва ли прошла неделя. Но я убежден: нас тогда спасли молитвы и… Жужа. Странно звучит? А нет. У нас с Жужей одна судьба на двоих! Из нашей колонны она — единственная уцелевшая машина.

«ТЕБЯ В ЛОБ БОГ ПОЦЕЛОВАЛ — РАССТРЕЛИВАТЬ НЕ БУДУ»
Шли часы, как вдруг я увидел на поле боя российского офицера. Он разговаривал с нашим раненым, говорил ему: «Бросай оружие!» Тогда я понял: «Он — наш шанс». Был бы чеченец или боевик ДНР — не пошел бы. Но с офицером всегда можно попробовать договориться, и я ринулся прямо на него. Без бронежилета и без оружия. «Я медик. Просто собирал тут раненых. Вот удостоверение», — ради спасения чуть привираю я. «Ладно. Видишь, там яма? Сгружай своих 300-х (раненых. — Авт.) на транспортер и езжай туда. Там безопасно. Слово офицера», — приказывает он мне. А потом добавляет: «А еще тут под 200-ми (убитыми. — Авт.) кто-то шевелится. Наверное, живой еще. Вытаскивай». Русский оказался прав. Под телами боевых товарищей лежал наш раненый танкист.
Потом я узнал, что этот офицер — десантник. Его зовут Андрей (имя изменено), и он — один из командиров ВДВ российской армии. Андрей уверил: «Нам сказали, что здесь будут какие-то учения, а потом… вот».
После того, как я отвез в яму (а это была, кстати, временная остановка русского десанта) первую партию раненых, Андрей разрешил мне забрать с поля боя остальных 300-х. На возвышенности я насобирал еще 17 человек. Потом увидел, что чуть дальше у русских десантников тоже небольшой лагерь, и попросился поехать туда — там тоже были наши. Андрей предупредил, что я буду, и из второй ямы мне тоже разрешили забрать людей. Отдавали и тяжелых, и легких. А целых оставили в качестве пленных. Мы знали, что нашу колонну расстреляли они же, русские десантники. И тогда я спросил у Андрея: «А зачем же вы это сделали? Нам же обещали зеленый коридор!» Ну а он ответил: «Какой коридор, док! Мне передали: «На вас идут танки, будут нападать». Вот мы и защищались».
В яме сначала ребята были настроены к нам агрессивно, но потом как-то наладилось, без происшествий. Думаю, это у них защитная реакция была. Там в основном зеленые срочники… Российские десантники были напуганы не меньше наших. Уверен: они и сами не понимают, что и зачем делают в Украине.
А потом ко мне подошел один мальчишка, тоже российский десантник, казах по имени Тюльген. Сказал мне: «Док, там у одного из убитых рюкзак был. Он, наверное, тоже медик — в рюкзаке есть лекарства. Возьмите, вдруг поможет мужикам». И мужикам помогло — я смог еще нескольких перевязать, еще нескольких обезболить. Но до утра не дожили двое.
Наступил рассвет, и я понял: мне срочно нужно помещение, ребят надо шить. Пошел к Андрею, сказал ему: «Я действительно врач. Но вообще, у меня есть звание. Я — полковник милиции, и мне очень нужно помещение, чтобы оперировать». Комбат российских десантников ответил мне: «Да я все понимаю. Но тут ты в зоне моей ответственности, дальше — смерть». Я переспросил, не собирается ли он нас в таком случае расстреливать? «Док, если ты выжил на своей Жуже, то тебя, считай, Бог в лоб поцеловал. В такой ситуации тебя расстреливать не мое право».

«МЕСТНЫЕ ПРЯТАЛИ У СЕБЯ НАШИХ РАНЕНЫХ»
Утром я решил поехать в село (колонну расстреляли возле поселка Новокатериновка), чтобы взять воды. Сел на Жужу, поехал. В селе россияне как раз проводили зачистку. Случайно мне удалось узнать, что местные вытаскивали с поля боя наших солдат и под страхом смерти прятали их в своих домах. В итоге у жителей села я насобирал 35 человек. Умолял поехать со мной и больше ребят, но те отказывались. Наверное, странно звучало: «Привет! Я — доктор из украинской армии. Сейчас заберу вас в лагерь русских десантников, но обещаю: нам сохранят жизни».
По возвращении в нашу яму стало известно, что из Старобешево выдвигается рота полтавских медиков, штатных из Минобороны, и они готовы нас забрать. Я выкладывал тяжелых вдоль дороги и ждал колонну. А она все не ехала. «Что, ребята, вас опять кинули?» — спрашивал Андрей. Но я не обращал внимания. Колонна, как потом оказалось, не могла выйти, потому что в Старобешево завязался бой. Но они все-таки прорвались, забрали нас из лагеря русских десантников и отвезли в Запорожскую область. А там — помощь, вертолеты, путь домой.
«Где реанимобили и лекарства?»
Всеволод Стеблюк признается: в зону АТО в качестве рядового медика вряд ли вернется. Все этапы медпомощи — от поля боя до госпиталя — он проверил на себе. Говорит, что во время проведения спецопераций допускается ряд ошибок, и должны быть люди, готовые их предотвращать. «Еще до того как началась АТО, мы в медицинской службе штаба национального сопротивления (организовался во время Майдана. — Авт.) предлагали начать организацию координации всех медслужб силовых структур и гражданской медицины. Тогда речь шла об аннексированном Крыме, но мы спокойно могли расширяться. Были договоренности с нашими иностранными друзьями — они были готовы помогать и техникой, и медикаментами. Но в высших кругах нас не услышали. А теперь что? Где обещанные реанимобили, где элементарные лекарства?»
► Источник: www.doneckforum.com


Военные будни украинских медиков. Записки главврача, которые тяжело читать без слез

Сергей Рыженко - главврач больницы, через которую каждый день проходят десятки тяжелораненых солдат АТО. Он стал настоящим кумиром пользователей соцсетей буквально с первых своих записей в Фейсбуке, которые он начал вести с момента ожесточения боев на востоке. В своих постах Рыженко  рассказывает о судьбах и состоянии здоровья прошедших через его руки бойцов (разумеется, в пределах дозволенного). В стиле его письма прослеживается сдержанность и холодность хирурга,
но пишет он так душевно, что можно захлебнуться в слезах.

"Комсомолка" сделала подборку его записей за последние две недели. В этих сухих и коротких строчках Рыженко удалось передать то, что чиновники зачастую не могут рассказать в длинных интервью. Несмотря на весь тот ужас и боль, через которые он и врачи его больницы проходят каждый день, Рыженко сохраняет оптимизм и пытается заразить им окружающих.

19 августа. Возвращение

"Смерть и боль так много заняли в моем сердце, что я думал, для жизни не останется места. Бой, раненые, пульс, зрачки, дыхание, кровотечение. Вернулся. Увидел жену и ребенка - все поменялось", - сказал Артем Провалов (наш хирург с передовой), к которому после контузии начал возвращаться слух.

20 августа. Рожденный в рубашке

Утром проведена еще одна операция. Снайперская пуля прошла слева направо через шею бойца и, ударившись о нижнюю челюсть, остановилась в мышцах. Высокий риск повреждения сосудов шеи и кровотечения. Операционная бригада ЛОР-врачей - проф. Ковтуненко А.В., Логинов С.С., зав. анестезиологической группой Машин А.М. Пуля извлечена, парень жив.

22 августа. Не русская рулетка

Пуля в виске. Боец не понимает своего состояния. Смертельный диагноз подтвержден на томографе. Рана просанирована. Без проблем отвечает на вопросы, слегка заторможен.

Доставать или оставить - вопрос. Решит консилиум. Скорее всего, пулю, как память, всю жизнь будет носить в голове. Главное, что выжил. Начинаем верить в чудеса.

23 августа. Познавший предательство

Офицеру почти оторвало ногу. Невеста увидела и перестала общаться. Врачи сделали все - сохранили жизнь и конечность. Начал ходить хромая, с палочкой в руке, с орденом и внеочередным званием полковника. Появилась новая любовь. И появилась "старая" невеста. Его мать мне говорит, что предателей и на войне, и в жизни расстреливают и вычеркивают из жизни.

26 августа. Будни войны

Болевой, геморрагический шок... Минно-взрывная травма... Пулевые ранения... Поступление раненых в состоянии комы…  Для нас уже обыденность, для них - апокалипсис! Мы с этим справляемся!

27 августа

Десятки метров бинтов, резкий запах лекарств, сильнейшие антибиотики и обез­боливающие... Обожженный летчик улыбается при виде врачей. Ожоги разровняли морщины на его лице, но все туловище - сплошная рана... До выздоровления еще далеко...

28 августа. Ночь полная трагедий

Много бойцов поступили этой ночью с тяжелейшими ранениями. Некоторых везли слишком долго. Для них это были последние военные рубежи. Главное теперь - выиграть поединок с собой. Война оставляет в больницах массу калек и вокруг одни слезы.

29 августа

Когда лицо превращается в сплошную рану - без содрогания смотреть нельзя. "Картина" для сильных. Нет глаз, носа, рта. Только дырки и трубки. А солдат выживает. Что его ждет впереди…

31 августа

Горячее военное лето 2014 года заканчивается большим потоком раненых. Борт за бортом. Бойцы все тяжелее. Все на работе. Не говорят ни о детях, ни о школе. Все о раненых. Какая будет осень...

Главная военная больница

Уже несколько месяцев областная больница им. Мечникова является без преувеличения главной военной больницей страны. Сюда везут самых тяжелых раненых из зоны АТО, и, как ни больно это говорить, днепропетровцы уже привыкли практически к ежедневному вою скорых и скупым сводкам: "поступили в тяжелом состоянии", "множественные осколочные ранения", "нужна кровь".

Последние выходные стали "ударными" в это военное лето для врачей больницы. Из-под Иловайска вертолеты доставили около сотни раненых, спасти не удалось только одного.

Больница в эти дни напоминает встревоженный пчелиный улей: снующие по коридорам с капельницами медсестры, бледные доктора, улучившие минутку покурить на крыльце и глотнуть воздуха, родные со списками лекарств. У всех одна цель - поставить на ноги и победить.

С начала проведения АТО через руки докторов больницы прошло уже почти полтысячи человек. Потом бойцы отправляются на восстановление и реабилитацию кто куда - в зависимости от тяжести ранений и диагнозов. Кто-то возвращается долечиваться домой, кто-то в Киев, Одессу и Винницу - в военные медицинские центры, кто-то обратно на передовую. Множественные осколочные ранения здесь - как простуда в обычной больнице. Самое страшное - минно-взрывные травмы, оторванные ноги, пули, которые достают из висков, шей и головы, лица - сплошные открытые раны. 

► Источник: health.obozrevatel.com


В Харьковском военном госпитале сегодня награждали медиков, которые спасают раненых в зоне АТО

07 августа 2014

омандир роты 93й механизированной бригады Сергей Косаренко в госпитале уже больше недели. Под обстрел попал под Новогродовкой и был ранен в ногу.

Сергей Косаренко, командир роты 93й механизированной бригады

Ползли к машине, отстреливались, загрузили в БМП и на высоту завезли, там скорая помощь стояла, на скорой отвезли в Красноармейск, там прооперировали, из Красноармейска в Доброполье, оттуда уже в Харьков.

Видео: 

До полного выздоровления Сергею еще не меньше трех месяцев. Но настрой у парня не просто боевой - над кроватью висит флаг Украины, и подолгу лежать он себе не позволяет, старается больше двигаться, чтобы поскорее встать на ноги. А вот старший солдат Олег Грубый домой в Днепропетровск вернется уже через три дня. Ранение в голову и шею он получил в Луганске, под обстрел попала колонна, в которой бойцы ехали разворачивать пантонный мост.

Олег Грубый, водитель-механик БМП 25й аэромобильной бригады

Та ну как - страшно. Что еще могут сказать… Непривычно, страшно и вот когда сюда ранение получил, неприятно было. С противотанковых снарядов в нас стреляли. Я вылазил на башню и в этот момент прилетел снаряд и.. неприятности вышли..

"Неприятности" позади, в Днепропетровске парня ждут мама и сестра. Всего в военном госпитале сейчас лечат больше сотни бойцов. Всего же за период боевых действий на Востоке через медцентр прошло больше полутора тысяч раненых. Переходить в режим работы военного времени пришлось очень быстро, признаются руководители.

Виктор Полищук, начальник Военно-медицинского клинического центра Северного региона

На часи роботи в умовах війни. Будем так говорити – війна на вулиці, куда дінешся.

Виталий Андронатий, директор военно-медицинского Департамента Минобороны

Радянський спадок - завжди наша військова доктрина орієнтувалася на Захід – у нас ворог був з Заходу, тому ви ж бачите, на Сході у нас немає ні військ, ні госпіталів. Тому ця біда трапилася, ми повністю зараз, як кажуть, повертаємо голову в протилежний бік і «з коліс» створювати цю структуру.

Медикам помогают меценаты. Сегодня военному госпиталю вручили медикаменты, аппараты искусственной вентиляции легких, телевизоры и стиральные машины. А в зону АТО уже отправляют вот такой передвижной стоматологический кабинет. Врачи говорят - в полевых условиях лечить приходится не только ранения. А разработчики такого автомобиля, стоимостью в миллион гривен, уверяют: подарить его решили, потому что у Минобороны на такую технику средств просто не хватит.

Юрий Марченко, директор Киевского производственного объединения "Медаппаратура"

Он полностью автономный, ему не нужно ни электричество, ни вода – вода набирается из любого водоема и в итоге специалисты получают геодезированную воду, можно проводить санацию пациента.

Лечить в госпитале военным медикам уже довелось и собственного коллегу. Старшина Василий Веремеенко ранение получил под Славянском. Второго мая врач летел на помощь ребятам, которые выжили после падения сбитого боевиками вертолета. Но сам попал под обстрел. Сегодня его по указу Президента награждают орденом "За мужество". Награду получает начальник Василия Веремеенко, сам старшина после полутора месяцев лечения сейчас на реабилитации.

Александр Бородай, начальник клиники повреждений

Його група, в якій він знаходився, вони вилетіли на допомогу, вертоліт був обстріляний і знаходячись там, бронебійна куля увійшла через днище вертольота , пройшла через плече, зупинилася в лівому надпліч’ї.

"За мужество и героизм" награждают и женщину-кардиолога Инну Балабанову. Коллеги говорят - она чудом спаслась под обстрелами, когда спасала бойцов. Сама медик о своей работе в зоне боевых действий рассказывает мало, говорит, самое сложное - возвращаться в мирную жизнь.

Инна Балабанова, кардиолог

Там на эмоциях, на стрессе, на адреналине, здесь уже как-то отходишь от всего этого, здесь уже расстраиваешься, плачешь. Там не плачешь.

Сейчас в зоне проведения АТО работают тридцать врачей и медсестер из харьковского госпиталя. После ротаций многие возвращаются туда во второй и третий раз. Поскорее выздороветь и вернуться к своим ребятам мечтает и раненый Сергей Косаренко. Командир роты признается: думать сейчас может только о том, как воюется сослуживцам.

Сергей Косаренко, командир роты 93й механизированной бригады

У меня военная династия, я еще с маленького возраста знал, что я буду военным по-любому. Эта ж профессия передбачає  войну. Просто так ходить бумажки в штабе носить– это ж не то пальто.

► Источник: health.obozrevatel.com


Исповедь врачей Майдана

Врачи Майдана не любят рассказывать о своих подвигах. Однако то, как они себя вели в эти страшные дни, стоит отдельного рассказа.

Ортопед Николай Сивак на Майдане — с первого дня. Сначала взял отпуск, а потом оформился за свой счет. «Знаешь, 20 февраля, когда снайперы убили десятки людей, было очень тяжелым, но не самым страшным. Страшным было 21 января, когда появились первые трупы. Нигоян, потом этот парень-белорус — тогда по-настоящему стало страшно», — рассказал Николай Сивак.

А вот 20 февраля Сивак вспоминает буквально по минутам. «Когда начался штурм, мы вчетвером отправились в Дом офицеров, там уже были убитый и много раненых. Пробираться нужно было через «Беркут». Нас перевозили медики на скорой. Они не обязаны это делать, и некоторые отказывались, мол, пока начальство не скажет, с места не двинусь. А есть те, кто собой рисковал, но перевозил нас в своих каретах к раненым. Также мы пробирались из Октябрьского дворца, который уже захватили спецназовцы. Медики оказали помощь одному из беркутовцев, уложили его в карету и нас посадили. Врач-женщина сказала, что раненый потерпит, ранение не смертельное, а нас сначала отвезет к первой баррикаде — там, где мэрия», — говорит Сивак.

ОПЕРАЦИИ В «ЧЕБУРЕЧНОЙ»

После того как силовики забросали гранатами с напалмом второй этаж Дома профсоюзов и сожгли штаб оппозиции, а вместе с ним — и госпиталь с операционными, группа хирургов во главе с Русланом Горобцом начала проводить операции прямо в «Чебуречной». «А что было делать, люди поступают и поступают. Поэтому прямо там соорудили столы и стали работать», — рассказывают врачи. А уже на другой день после расстрела Сивак со своей группой наткнулись прямо на стрелков. «Нам нужно было пройти через Институтскую. Мы пошли в обход через театр Франко, поднимаемся — и прямо перед нами три снайпера лежат, один из них с автоматом на треноге. Говорят: «Стой! Куда идете?» Мы — мол, с Красного креста. Отпустили. А было это 21-го, уже на следующий день после расстрела», — вспоминает Сивак.

А вот Дом офицеров врачи запомнили надолго. «Там столько убитых было! Еще в 11 утра позвонили в милицию, попросили прислать криминалистов и возить людей. Пообещали, проходит час — нету, проходит два — нету. Звоню, трубку не берут. С каких только телефонов им ни звонил — милиция трубку не брала. Только в 22 часа уже с помощью депутатов частными машинами вывезли убитых людей! И у всех ранения в голову и шею», — возмущается врач.

Пострадали и сами врачи. Во время перестрелки была ранена врач-женщина, пуля попала в шею и задела артерию. Хорошо, что рядом был коллега, он увидел, как хлещет кровь, сумел пережать артерию и фактически спас врача.

Но не все врачи выдержали такое напряжение. Когда начался штурм Октябрьского дворца, то несколько врачей просто собрались и убежали. Так же было и в декабре, в ночь с 10-го на 11-е, когда беркутовцы хотели штурмовать мэрию, часть врачей-волонтеров побросала свои медицинские сумки и ушла.

«Я их не осуждаю, не каждый может это выдержать. Но это те врачи, которые приходили на Майдан периодически, а те, кто был там постоянно, уже никуда не уходили», — говорит Сивак.

БЕЗ ДЕНЕГ

Сами врачи в больницах проявляют особое внимание к пострадавшим активистам Майдана и работают практически круглые сутки, по нескольку дней, не возвращаясь домой. «Приехал в больницу 12, у меня переломана челюсть, после того как беркутовцы избили на улице Институтской во время штурма. Медики издалека заметили опухшую щеку и огромный синяк вокруг глаза. «Вы с Майдана? Идемте без очереди. Тут же сделали снимок, посмотрели и никаких денег не взяли», — рассказал один из активистов, Максим.

Во многих больницах майдановцев врачи не сдавали милиции, всячески стараясь скрыть, что у них есть пострадавшие. И категорически отказывались от любых денежных вознаграждений. «Что вы, немедленно уберите деньги, — возмущался один из врачей. - Мы делаем для вас все, что в наших силах».

Джерело: 
Мій Кіровоград

► Источник: mykirov.com


В зоне АТО работают 350 врачей

Все должности медицинских работников укомплектованы на 100%. Из военных госпиталей в зону АТО направлено врачебно-сестринские бригады, там работают почти 350 военных врачей, развернуты два мобильных госпиталя.
Об этом сегодня, 22 июля, сообщил директор Военно-медицинского департамента Министерства обороны Украины полковник медицинской службы Виталий Андронатій во время брифинга в Военно-медицинском клиническом центре “Главный военно-медицинский госпиталь”, передает УНН.
“По всем канонам науки и стандартами НАТО не принято, чтобы врач высшей категории работал непосредственно на поле боя, но мы пошли на такой шаг, чтобы непосредственно в зоне поражения спасать жизни людей”, - рассказал полковник медицинской службы Виталий Андронатий. Он также отметил, что под Зеленопольем погибли 19 украинских военнослужащих и четыре пограничники, ранения получил 101 военнослужащий.
“Этот подраздел был в изоляции. Но мы всех раненых без потерь эвакуировали сначала в наш мобильный госпиталь, а затем вертолетами на днепропетровский госпиталь. Многих из этих врачей подано на государственные награды, потому что это действительно подвиг - принимать все меры для того, чтобы состояние здоровья раненых улучшилось уже в полевых условиях, а не ждать, опустив руки, пока кто-то приедет их эвакуировать. Это - высокий профессионализм, который проявляется в боевых условиях под пулями”, - отметил полковник медицинской службы Виталий Андронатий.
► Источник: fakty.ictv.ua


Армен Никогосян, врач.

Организовал бригаду реанимобиля, с которой регулярно выезжает в самые горячие точки АТО, спасая украинских солдат
О Армен Никогосян – легендарный хирург, который спасает украинских солдат стало известно благодаря сюжету на телеканале СТБ. Он работал хирургом в Сибири. Узнав, что на майдане Независимости в Киеве начались масштабные протесты, приехал в Украину. "Знал, что на Майдане я нужен больше, чем в Российской Федерации",— говорит сам Никогосян.
Медик попал в Медицинскую сотню, которая оперировала в одном из кафе возле отеля Казацкий — сюда 20 февраля приносили убитых на Институтской.
Сейчас Никогосян вместе с медсестрой Еленой и водителем Ильей, с которым познакомился в Межигорье, уже два месяца ездит в зону АТО.
Немецкий реанимобиль, также прошедший Майдан, обычно стартует от Изюмской городской больницы и доезжает до самых дальних блокпостов. Бригада оказывает первую помощь и отвозит тяжело раненных солдат в Изюм.
► Источник: fakty.ictv.ua


Одесские медики спасают жизни в зоне АТО

14 августа 2014 Военные медики из Одессы продолжают нести тяжелую и ответственную службу вблизи зоны проведения антитеррористической операции. Об этом сообщили в Одесском региональном медиа-центре Министерства обороны Украины.
За почти два с половиной месяца пребывания на Востоке страны специалисты военного мобильного госпиталя оказали квалифицированную медицинскую помощь более чем 1 тысяче 600 раненым военнослужащим Вооруженных Сил и других воинских формирований Украины.

Как рассказал начальник Военно-медицинского клинического центра Южного региона, Заслуженный врач Украины, полковник медицинской службы Владимир Майданюк, благодаря слаженным и грамотным действиям всего медперсонала мобильного госпиталя за это время в полевых условиях было проведено почти 700 оперативных вмешательств разной степени сложности.

«Преимущественно операции осуществляются по поводу ранений конечностей, головы, шеи, грудной клетки, брюшной полости. Работая, как единый сплоченный коллектив единомышленников, хирурги, анестезиологи, терапевты, инфекционисты и врачи-лаборанты проявляют высокие профессиональные качества, ежедневно возвращая жизнь и здоровье раненым бойцам АТО», — подчеркнул полковник медслужбы В. Майданюк.

Начальник ВМКЦ Южного региона также отметил, что «летом испытания работой в полевых условиях вблизи зоны АТО выдержали десятки специалистов Центра, которые получили большой практический опыт и в очередной раз доказали способность достойно выполнять свою работу при любых обстоятельствах».
► Источник: o1.ua




Нацгвардия презентовала вертолеты для эвакуации раненых, аналогов которых в мире пока нет.

Национальная гвардия Украины презентовала один из вертолетов МИ8-МТВ1,
переданных прошлой властью в аренду компании "Украинские вертолеты" и возвращенных для работы в зоне проведения антитеррористической операции.
Об этом сообщает Цензор.НЕТ со ссылкой на пресс-службу МВД.
Вертолет модернизирован и оснащен современным оборудованием для эвакуации тяжелораненых и проведения реанимационных мероприятий на борту. После ремонта и модернизации вертолет успешно прошел летные испытания. На борту установлен реанимационный модуль для пациентов, шесть носилок для тяжелораненых. В составе экипажа - два доктора. Прямо во время полета могут быть проведены неотложные реанимационные мероприятия: вентиляция легких, переливание крови, дефибриллятор. В составе медицинской бригады работает карета скорой медицинской помощи.
Вертолет оснащен бортовой интегрированной системой для выполнения ночных полетов, на борту установлена оптико-электронная система производства FLIR, мощный поисковый прожектор с инфракрасной камерой, лебедкой для подъема одновременно двоих раненых. Вертолет может выполнять эвакуацию потерпевших с неподготовленных площадок 24 часа в сутки, семь дней в неделю.
Кроме того, в зоне проведения АТО в распоряжении Нацгвардии теперь имеются еще три модернизированных вертолета: для эвакуации раненых с возможностью оказания первой медицинской помощи и два транспортных вертолета МИ8МТВ1, оснащенные для транспортировки до 12 раненых на борту. каждого. На сегодняшний день аналогов таких вертолетов нет в мире.
► Источник: o1.ua


Медик-волонтер Пума спасает жизни украинских героев

Медиков-волонтеров военные в зоне АТО иначе как героями и ангелами-хранителями не называют. Среди них и Николай Кустов, который уже 3 месяца спасает жизни бойцов на волонтерской скорой. В перерывах между экстренными вызовами мужчина развозит военным гуманитарную помощь.

Николай Кустов, среди военных более известный как Пума, работает в зоне АТО уже 3 месяца. За это время спас не один десяток жизней. На блокпостах с бойцами он за панибрата. Все же на войне работает не так много волонтерских карет скорой помощи. Горячие точки для него — будни. Говорит, с наступлением морозов стало значительно больше проблем. Иногда, чтобы разрезать одежду раненого, приходится тратить жизненно важные секунды. И лекарства не всегда выдерживают температуры.

В горячейшие моменты Николай одновременно вывозил 6 раненых. Говорит, немало военных погибают на фронте по незнанию банальных основ оказания неотложной медицинской помощи.

Пока экстренных вызовов на дежурстве нет, Николай развозит военным передачи и гуманитарную помощь. Бойцы просят быть осторожным, встречают чашкой кофе и хорошим настроением. Для военных он — герой. Рассказывают, что у медиков бригады есть и свои машины скорой помощи, впрочем гарантий, что они смогут доехать до ближайшей больницы, не дает никто.


► Источник: o1.ua


Медики АТО. Фотогалерея


1 2 3 4 5 6 7 8 9